Чтение ее романов можно было сравнить с рассматриванием капель росы на траве. Каждая капля была чистой и прозрачной, но они различались между собой только тем, как они преломляют и отражают свет, катятся по листьям, объединяются в одну при столкновении и распадаются, пока не испарятся бесследно через несколько минут после восхода солнца. Каждый раз, читая очередную ее книгу, Ло Цзи задавался вопросом: «На какие средства живут все эти люди, если они поглощены любовью двадцать четыре часа в сутки?».
– Мне кажется, что они похожи на… глаза заката.
– Почему не на глаза рассвета?
– Я больше люблю закат.
– Почему?
– После заката загораются звезды. А после рассвета наступает лишь…
– Лишь жестокая реальность?
– Точно.
«Прошлое – это не сон, – подумал Ло Цзи. – От прошлого не убежать».
В этом и состоит разница между бумагомаракой и писателем. На высшем уровне литературного мастерства герои книги оживают в сознании автора. Автор неспособен управлять ими; порой он даже неспособен предсказать их следующий шаг. Мы можем только следовать за ними в восхищении, наблюдая и записывая каждую деталь их жизни, как вуайеристы. Вот так и создается классика.
Так было и у Шекспира, и у Бальзака, и у Толстого как минимум. Их классические образы были выношены в их умах. Но сегодняшние авторы потеряли эту способность. Их разум выдает лишь разрозненные обрывки и рождает безумных героев, чья жизнь не более чем непонятные, беспричинные метания. Затем автор сметает эти обрывки в пакет и продает под этикеткой «постмодернизм», «символизм» или «иррационализм».
Быстрый ход времени – это единственное, что остается неизменным в мире, охваченном громадными переменами.
Молчание – наивысшая форма презрения.
... красоту высоты не ощутить без страха падения.
Не существует постоянных врагов и постоянных союзников. Постоянен лишь долг.
Солдат, который согласен воевать только в победоносной войне, не годится в солдаты.