После возвращения из Италии- и критики, ударившей как удар плетью ниже спины.- Эдвард предложил Хансу Кристиану начать писать для детей. "Они же любят всякие истории,"- сказал он. Его друг, конечно, желал ему только добра, Ханс Кристиан услышал кое- что другое. Он услышал кое-что другое. Он услышал истину, которая спряталась как острая игла за дружеским советом. Когда поэт недостаточно хорошо, чтобы писать для взрослых, ему остается только сочинять только для детей. Но Ханс Христиан не любил детей. Ему не нравилась их неприкрытая злость, дикость их природы....
- Я доставляю нотификацию апаратус, - крикнул Ханс Христиан в сторону городового и поспешил за угол первого попавшего пакгауза. Нотификация апаратус ? Откуда только это взялось? Этого он не знал, но хорошо понимал, что выдуманные слова морально уничтожают самодовольных людей и действуют на них как мощный удар кулака.
... Когда она были с Анной, она мечтали о трактире, и это держало их на плаву. Анна несколько раз говорила, что мечты- это очень важно. Ты никогда не должна забывать о них, Молли. Тембе нужна еда, тебе нужен воздух. И тебе нужна мечта. Что-то, что заставляет тебя забыть о тяжелой жизни...
Человек может создать все, что ему нужно. Бог был смел, когда создавал человечество, и теперь требует той же смелости от нас.
Он расстегнул рубашку и стянул ее, чувствуя на себе взгляд Молли. Он никогда не раздевался перед женщиной. Он никогда не нырял в озеро городских нечистот и в убийстве его прежде не тоже не обвиняли. Очевидно, настал период отвратительных первых опытов.
Уж в этом-то они мастера, эти протестанты: помыкают нами как хотят и делают вид, будто оказывают нам огромное одолжение, а затем прикарманивают наши денежки, не сказав ни словечка благодарности…
Странно, подумал он, что человек тратит время на то, чтобы так тщательно приодеться и привести себя в порядок, в то время как на полу его библиотеки лежит труп зарезанного и кастрированного священника.
Страффорд рассеянно задался вопросом, сколько раз необходимо сделать кастрацию, чтобы тот, кто её проводил (кем бы он ни был), мог считаться профессионалом. Бывают ли вообще профессиональные кастраторы вне сферы животноводства?
Он наш Гаргантюа – или правильнее будет назвать его Пантагрюэлем? С тех пор, как я прочитал эту книгу, прошло много лет. Я зову его Жутким Парнишей. Это я любя, вы же понимаете.
Он достал портсигар и протянул его Страффорду. – Нет, спасибо. – Не курите, не желаете, чтобы ваш приятель заказал вам выпивки? А вы не совсем обычный сыщик – или я читал не те детективы?